Пять вёрст бегом за счастьем.

От тоски Марфе хотелось завыть по-волчьи. Она снова подбежала к двери и принялась стучать кулаками. –Выпустите меня! Но ни отец ни мать не отозвались. Оставалось ждать, когда они уедут – лошадь уже была запряжена в телегу. Наконец-то! Отец понукнул на лошадь, и телега с родителями проскрипела мимо окна.

Марфа соскочила с лавки, подбежала к окну. Ржавым гвоздём, который ей удалось отыскать, попыталась ковырять раму. Дерево крепкое, не поддаётся. Отец хороший столяр, рама вплотную подогнана к косяку. Марфа нетерпеливо огляделась – что бы ещё такое острое найти. Ничего нет!

Но тут взгляд её упал на крышку подпола. Спасена! Марфа вспомнила, что летом подполье открывают со стороны сеней для проветривания. В детстве они прятались там и могли спокойно выползать на улицу. Марфа, не долго думая, спрыгнула туда – выход есть! Пролезла легко. Свобода!

Прощание было тяжёлым, а потому недолгим.
Григорьевы уезжали из родной деревни налегке. С собой только самое необходимое. В первую телегу уместились Яков с Лукерьей, его мать Анна, дети Гена и Маша. На второй – два брата Якова Александр и Семен да вещички в узлах. Уезжали далеко за Байкал.
Убегали от голода, который поразил эти края.

Далеко позади остались провожающие. Но всё ещё не высыхали слёзы на глазах у Анны. Молодым тоже взгрустнулось, но они уже с интересом гадали, что ждёт их в тех далёких неведомых краях. И только Семен не принимал участия в этих разговорах.

Вот и вокзал. Выгрузились. В ожидании поезда сидели на узлах с вещами. Все молчали – приближалось время отъезда. Старшие вздыхали. Дети уплетали лепёшки, которые сунула им в карманы на прощание бабушка.

Семён нервно прохаживался неподалёку. Родители Марфы не отпустили её с ним. А ведь обещала, что не послушает их, поедет с ним хоть на край света.
--Да не волнуйся! Напишешь, как устроишься, она и приедет к тебе,--успокаивали его братья.

Решили перекусить и взрослые. Достали домашние припасы: огурчики, грибочки, хлебушек.
Что-то ёкнуло у Семёна – оглянулся. А там его Марфуша – не бежит, идёт спотыкаясь, раскраснелась, платком машет : я с вами, не оставляйте меня!

--Ай да Марфа! Пять вёрст бегом!

Яков говорит Михаилу, сопровождавшему их до станции: Ты передай родителям Марфы – всё будет по чести, поженим их на месте.

Уехала Марфа в далёкие края с любимым. Родила ему троих детей. Да только недолгим было их счастье – ушел на войну Семён и не вернулся, погиб.

Наш « вклад» в научные опыты.

Летом жили мы на полевом стане сортоучастка. В одной избе вдоль стен сплошные нары сколочены. Спали на них все вместе: посередине – дети, с одного края – женщины, с другого – мужчины.

Столовая на улице, под навесом. На обед варили суп гороховый и кашу гороховую. Каждый день. Завтрак и ужин – у кого что есть. Все полуголодные, а работа тяжёлая.

В тот раз на ночлег из детей нас осталось трое, от 9 до 11 лет. Да ещё Нина 15-16 лет. Она над нами верховодила. Долго не могли уснуть. Все разговоры непроизвольно возвращались к еде.

--Всем слушать меня – зашептала Нина.
По очереди выходим будто по нужде. Сбор за домом. На Мишкиной телеге.

Как нам казалось, все уже спали.

Ночь была лунной. Нина повела нас к делянкам с горохом. Присели на корточки. Принялись быстро срывать стручки. Горох молочный, вкусный.

А утром приехал агроном. Во время обеда он устроил нам разнос. Больше всех досталось Нине. Оказалось, мы испортили научные опыты. Было очень стыдно.

Наревелась – наплакалась вдоволь.

В детстве иногда нам приходилось пасти корову Зорьку с телятами. Однажды я пасла их на лугу. Целый день на жаре. И без кусочка хлеба. Пришло время направить их к реке. Да и самой уже хотелось и пить и есть.

А там кусты боярышника. Они просто огнём горели от переспелых гроздьев ягод.

Пока мои животные, напившись, лежали в тени, я набрала ягод в платок, попутно и в рот кидала. Потом решила, что гораздо интересней съедать ягоду лепёшками. Ягоды переспелые, лепёшки легко лепятся.

Ох, и вкусные они были! Наелась досыта.

Через некоторое время меня вдруг пронзила резкая боль. Желудок и живот были одной нестерпимо дикой болью. Вся в испарине, я каталась по траве. Не находила места от боли.

Это мучение продолжалось довольно долго. Когда боли утихли, я вдоволь наревелась-наплакалась. Отлежалась, и к вечеру благополучно вернулась со своими животными домой.

Вот такой жестокий урок я получила на всю оставшуюся жизнь.

Жар-птица.

Необычайно красивая, она излучает волшебное свечение. Кажется, ещё мгновение и она улетит. Исчезнет очарование сказки.

Картина подарена внуку Женечке!

Песок. Клей. Краски.

Нина побледнела и онемела.

И вот я обрела новую семью. Геннадий – старший, Петя – младший. Между ними - Мария, Степан и Семен. Петя пошел в первый класс. Ещё до замужества, я на свой страх и риск шила платья знакомым. Первое, Нине Петровой, из шёлка. Не броская, изящная ткань. На тёмном фоне пастельных оттенков цветы и не яркая болотного оттенка зелень. И где только Нина её достала? А я в какой-то непостижимой самоуверенности, взялась за ножницы. И рука не дрогнула. До сих пор удивляюсь этому. Весь мой опыт к тому времени: бюстгалтер из шторки, украдкой от мамы, на печке, вручную, да трусики - из второй шторки. Скроила платье, сметала. И только во время примерки увидела ужасную ошибку: завысила талию на 15 см. Как током ударило: где стояла, там и села. Нина поняла. Не возмутилась, не заплакала - только побледнела и онемела. Но тут я быстро пришла в себя. --Нина, ты не высокая, юбка тебя полнит. Сделаем чуть поуже – хватит на кокетку. Сказано – сделано. С кокеткой платье получилось интересней. Нина осталась довольна. Второе платье сшила Вере, моей соседке. С этим проблем не возникло. За что она при отъезде из села продала нам кровать с металлическими хромированными головками, украшенными шишечками. Третью вещь я сшила Лукерье Матвеевне. Синий с белыми полосками штапель. Получилась шикарная чуть расширенная к низу юбка. По бокам наискосок карманы-обманки, подчёркнутые клапанами. Лукерья Матвеевна прошлась по селу в обновке – вот, мол, какая у меня невестка – мастерица. Четвёртое изделие, вышедшее из- под моих рук, ни много, ни мало как зимнее пальто для Пети. Перешила из старого, большого. Все были удивлены и довольны. Шила я без выкроек. Не было тогда ни каких-то пособий по шитью, ни журналов. Использовала опыт моей мамы. Она не учила шитью. Просто всё, что она делала, происходило на наших глазах. Как-то её соседка Елена захотела сама сшить для мужа трусы. Мама скроила, рассказала, как надо шить. Через какое-то время Елена прибежала: --Груша, ты неправильно скроила! Мама посмотрела и рассмеялась: --Ты же перевернула ткань с ног на голову! Пришлось Елене все распарывать и шить заново. Таким образом, нам давались уроки. А спали мы почти всегда под стук швейной машинки.