... что же вы сделали,люди!

  Сквозь чуткий предутренний сон я услышала тихое тоскливое завывание, оно то затихало,то останавливалось,чтобы через какое-то время опять ворваться в мою полудрёму и окончательно привести меня в чувство.

    В течение последних нескольких дней возле  зелёного уголка напротив моих окон останавливались и взрослые и дети,  школьники с рюкзаками за плечами и мамы с маленькими детками. И всем очень хотелось погладить, потрепать по шёрстке  чудесных щенков. А их было шесть, один выделялся своим необычным окрасом, что-то среднее между коричневым и розовым, остальные щенки молочносливочного окраса, но у каждого одно-два маленьких коричневых пятнышка.

  Выход из укрытия этих смешных живых комочков вызывал у всех умиление. Щенки быстро освоились и мелькали поднятыми хвостиками по всему участку, боролись и смешно сваливались с неокрепших лапок.  Бегали за своей мамой, путались у неё в ногах и она частенько играла то с одним то с другим, облаивала и прогоняла собак,появляющихся поблизости. Периодически она уходила в поисках пищи, поначалу щенки в это время прятались, а потом становились всё смелее, позволяли поглаживать себя и даже стали заигрывать с детьми, с лаем отбегая и подбегая к ним.  Все были в восторге, никто из детей да и взрослых не проходили мимо, подкармливали, фотографировали.

  Всё закончилось накануне. Весь день, поглядывая в окно, я ждала  появления щенков из их укрытия, но увы... .Собачка ходила по участку, обнюхивала каждый уголок, пролезала в
 в укрытие, возвращалась и опять искала следы своих детёнышей, ложилась на своё любимое место, но тут же вставала и всё повторялось сначала... .

 Она лаяла и подвывала тоскливо и безутешно.

  Наконец, отчаявшись найти своих детёнышей, она перешла улицу и стала лаять, громко и в никуда, словно укоряла - что же вы сделали, люди!

  Сегодня, на третьи сутки, в шесть утра меня разбудил её  не продолжительный и тоскливый, возможно прощальный,  вой ... .
       

О сёстрах - Пелагее и Лукерье.

Я писала уже о том времени, когда в европейской части России в 30 и 40-е годы был голод. Многие люди семьями уезжали в дальние края. Уехала и семья моего мужа в Забайкалье. Неизвестными оставались судьбы родных, не всем удавалось восстановить связи. Так, Лукерья Матвеевна,мать моего мужа, ничего не знала о судьбе своей сестрёнки Пелагеи. Через десятки лет мой муж Геннадий нашел свою тётю в Баргузинском районе Бурятской ССР, съездил туда,познакомился. Как была взволнована Лукерья М.!Но встретиться сёстрам не довелось. Геннадий поддерживал связь с тётей и двоюродными братьями и сёстрами.

После его ухода из жизни, я восстановила эту связь. В данный момент мы поддерживаем её по телефону. А не так давно со мной связался сын Пелагеи Николай, проживающий в Омске, и уже его сын Павел в свою очередь поддерживает связь со мной в Одноклассниках.

Возможно в будущем мои дети и внуки встретятся с потомками Пелагеи Матвеевны. Мне кажется очень важно поддерживать связь поколений.

Фотографии в альбомах мои дети и внуки конечно видят, но редко. А вот в блог мой они заходят периодически, читают и видят снимки и знают родственников в лицо.

На снимке Чебаковы - Пелагея с мужем.
Ниже - Лукерья Матвеевна с внучкой в последние годы жизни.
На другом - я с Лукерьей М. у них возле дома, балуемся сухариками.
На следующем - сидит Лукерья М., по левую руку от неё дочь Мария, по другую - племянница Евдокия по мужу Коренева, скончалась в январе этого года на 9 десятке. Возможно сын Николай или другие дети слышали о ней или знали её.
Среди четверых на снимке Лукерья М., моя мама, мой старший брат и я.
Далее - Лукерья М. И самый последний снимок - семейный, узнаваема для меня только Пелагея Матвеевна. На всех снимках видно как похожи Лукерья с Пелагеей.

Я вспоминаю с уважением и Лукерью Матвеевну и Якова Григорьевича, родителей моего мужа. Добрые были люди. Светлая им память.

С богатым - не судись… !

Попалась на глаза фотография 10-летней давности. Пруд, в лодке за вёслами мой зять Володя, рядом с ним Саша.


Наш дом в ста метрах от пруда. Красивая местность. А пруд был гордостью северян, построивших здесь дома. Общими усилиями они очистили пруд, углубили, развели карпа. На пруд приходили все желающие, плавали, ловили рыбку и просто отдыхали.


Но вот построил дом на берегу пруда Демидов. Говорят, что он бывший председатель пенсионного фонда г. Тюмени. Демидов огородил пруд, присоединил его к своему участку, повесил замок. Но соседям пообещал выдать ключ, выдал или нет - не знаю, разве что своим друзьям. Так пруд из общего стал частным. Кто-то из соседей пытался там посидеть с удочкой, но получил большую порцию не цензурной брани.


Говорят, администрации он пообещал устроить рядом пляж, но увы… Ещё он попытался перенести дорогу от своего участка под нашу изгородь. Но мы во время заметили, всей семьёй сели на землю и не пропустили строительные машины. Пока Володя искал в посёлке архитектора, мы не вставали с земли, а водители строительных машин нас поддерживали. Архитектор посетовал, что из-за богатых им часто приходится менять планы участков. Мы отстояли свое право.


А вот пруд никто не стал отстаивать – не захотели ссориться. С богатым – не судись! Уж больно богатым оказался этот Демидов. В посёлке построил огромный торговый центр, наверно не один миллиард вложил в него.

А ещё был случай… .

О собачке Бимке и котике Мурзике я писала. Вспомнила о другой собачке, назвали мы щенка Туманом. Уж точно не помню, но думаю из-за его окраса. Шерсть у него была довольно длинная и бело-серого цвета.

Ласковый и веселый, он был любимцем всей семьи. Как я писала уже, его однажды подстрелил сосед. Жалобно поскуливая, приковылял домой Туман на трёх лапках.

Услышали, как охнула мама, выбежали во двор. Стоит Туман у крылечка, смотрит на нас – просит о помощи. Одна лапка передняя у него висит беспомощно, а белая косточка-сустав торчит вверх.

Мама командует: быстро марганцовку, бинт и палочки. Всё исполнили быстро. Кто-то из нас хотел держать нос Туману, чтобы не укусил, но мама сказала – не надо, он умный.

Обмыли косточку марганцовкой, мама заправила её на место, ещё залила марганцовкой, расправила кожу. Наложила палочки с двух сторон и крепко прибинтовала.

Туман только постанывал и дрожал. А по окончании операции лизнул маме руки. В благодарность. Зажила лапка у Тумана быстро.

А ещё был случай такой. Этот же сосед подъехал на мотоцикле, зашел во двор к маме. Туман вскочил, ощерился на него – узнал обидчика. Тот его ногой пнул и выругался. Мама успокоила Тумана, а соседу сказала всё, что о нём думает.

С тех пор Туман только услышит звук мотоцикла соседа, так заливается лаем и смотрит на маму. Издалека распознавал его звук, ни разу не ошибся. Вот такой он был умный.

Он так жалобно плакал… .

Мой брат Володя жил с семьёй через два дома от нас. Естественно, что мы друг к другу забегали по нескольку раз в день. В один из таких дней я каждый раз слышала, как у соседей во дворе постоянно жалобно плакал котёнок. Что же такое это – не кормят или в дом не пускают? На следующий день я уже с утра решила прогуляться до брата.

Котёнок по-прежнему плакал, но голосок уже был слабее и охрипшим.

Альбина мне сказала, что соседи просто выкинули котёнка на улицу, а он вернулся. Вернулся, хотя был совсем крошкой. Они-то надеялись, что или собаки его прикончат или кто-то подберёт. Сосед был довольно жестоким человеком. Однажды он подстрелил нашу собачку, безобидное существо, которая бежала себе по улице и была практически возле своего дома.

--А давай-ка сходим к ним, заберём котёнка. Дома у них никого нет, - предложила Альбина.

Калитки у нас никто не запирал – просто крючок накидывался на петельку, кто хотел, мог войти без проблемы. И мы вошли во двор.

Котёнок лежал под окном. Поднимет головку, пискнет и опустит её на землю. Подняла я с земли этот чёрный комочек. Уместился на ладони. Шерсть скаталась, косточки чуть угадываются.

Пришли с ним в дом к Альбине. Альбина нашла шприц, подогрела молоко и тепленьким по капелькам влила в рот котёнку. Он оживился – молоко ему явно понравилось. Сколько же дней он не пил молоко - остаётся только гадать.

Дома я котёнка выкупала в тазике – обнаружилось, что прижились на нём блохи и в довольно – таки большом количестве. Пришлось их вылавливать и после сушки над печкой. Опыт такой у меня был. Кошка не раз выхаживала своих котят где-нибудь на улице, я их вылавливала, купала и освобождала от блох, И только потом раздавала.

Вырос котик в чёрного красавца. Был ласков, но если ему что-то не нравилось, мог лапой ударить, куснуть или царапнуть. А в отличие от других таких особей любил играть в игры, которые свойственны собакам.

Сидим мы с ним на диване, брошу через всю комнату мячик или другую игрушку, Мурзик тут же кидается за ней, хватает зубами и приносит мне. Я всегда благодарила его поглаживанием. А он ждал продолжения игры.

Особая дружба была у котика с мужем. Стоило мужу прилечь на диван – он тут как тут. Ложится не рядом, а на него, устраивается то на груди, то на животе или на других частях тела. Отказа ему не было никогда.

Но вот мы продали дом, новые хозяева попросили оставить котика им. Да только не понравилось Мурзику с ними жить, ушёл он от них раньше Бимки. Сестра искала его, но не нашла.

«… Но когда-то мы его всё равно остановим!»

«Сообщаю, что письмо ваш сын Дмитрий Дмитриевич писал на поле боя, не успел отправить, его убило. Я его друг, мы с ним были вместе 5 месяцев. я его похоронил в деревне Зетюшки Смоленской области. Писем от Д.Д. больше не ждите, героически погиб на поле боя 25 сентября 1943 года».

Такую приписку на письме Д.Д. Кириллова сделал его друг Николай Матвеевич Бещев. Адрес их был - полевая почта № 51960”П”. Дмитрий Дмитриевич Кириллов – мой дядя, брат мамы. Перед войной Дмитрий работал в Дорпрофсоже Забайкальской железной дороги.

В г. Улан-Удэ к поезду, следовавшем на фронт, выходил его брат Павел. Он в то время работал на военном заводе. В одной из своих статей в газету много лет спустя Павел описывал эту встречу. Дмитрий говорил тогда: Гитлер прёт и прёт! Но когда-то его мы всё равно остановим!

Другой брат мамы 19-й Иван был взят на фронт сразу после школы. Их сестра Антонина Дмитриевна, проживающая в Севастополе, помнит, что увезли его в пункт сбора Мальта( с ударением на 2-е а) где-то в Сибири. И ещё она слышала, что кто-то из вернувшихся с войны говорил, что видел Ивана на Днепре, но их пути разошлись так быстро, что и словом не перемолвились. После войны на запросы ответ был один – пропал без вести.

И Дмитрий и Иван призваны были из п. Зилово Чернышевского р-на Читинской области.

На Бещева Н.М. я подала в розыск на сайт «Жди меня». Возможно он остался жив. А может найдутся его родственники. Или откликнутся жители Смоленской области – если сохранилось захоронение в селе Зетюшки.

Ивану с Дмитрием и их матери, моей бабушке Анастасии Андреевне Кирилловой посвящена моя картина «… а превратились в белых журавлей».

Удивительные видения.

Облака показывают.
===================
Сидели где-то возле дома два братика – Антон и Артём, болтали, разглядывали облака. А они были какие-то пышные и причудливых очертаний. И старались они разглядеть в них что-нибудь интересное и сказочное. Антону не было ещё и 10 лет, Артёму и того меньше.

И, что удивительно, разглядели-таки. Отдельное облако на фоне голубого неба приобрело очертания коня с дивной гривой и пышным хвостом. Затем как бы перелистнулась страничка книжки - появились очертания зверя, похожего на тигра. Потом ещё и ещё перелистывались странички этой необыкновенной книжки и каждый раз возникали всё новые и новые животные.

Как завороженные смотрели мальчишки на эти чудеса. А, когда они закончились, побежали в дом и наперебой стали рассказывать о своих видениях.

Весной 2010 года, когда я гостила в Чите, Антон вполне отчётливо вспомнил этот почти двадцатилетней давности случай. А вот у Артёма воспоминания сохранились смутно.



НЛО в ночном небе.
====================
--Ира! Вика! Идите сюда! Смотрите на небо! – взволнованно прокричал нам мой муж.
Стояло жаркое лето, воды в водопроводе днём не было. И мы, объединившись, возили воду из колонки на тележке ночами. Была полночь. В очередной раз вернулись с водой на участок сестры. Пока мы заносили в дом одну флягу, Геннадий снимал с тележки очередную. Мы в доме замешкались, а он в ожидании нас засмотрелся на небо.

Мы стали смотреть в направлении его руки. И разглядели светящийся шар. Он был крупнее звёзд и «плавал» на фоне звёзд в разных направлениях, часто их менял и понемногу удалялся – становился меньше. Примерно через полчаса наших наблюдений шар исчез из виду.

До этого мы почти каждую ночь смотрели на небо в поисках пролетающих спутников. Наблюдали за ними до их исчезновения, А вот шар увидели впервые.


Звезда рассыпалась… .
====================
Дело было летом. И тоже близко к полуночи. Мы с сестрой были у брата Володи. Я и Альбина стояли у окна в доме, Ира с Володей – на улице возле крылечка. Окно было запотевшее. Я обратила внимание, что какая-то светящаяся точка слегка покатилась дугообразно вправо. Окликнула Альбину – звезда падает или капелька? Непонятно!

Выбежали на улицу, окликнули Ирину и Володю. Звезда уже привлекла их внимание. Она продолжала медленно скатываться к горизонту, увеличиваясь при этом в размере, и, не теряя своей формы, делилась на мелкие частички.

Так звезда и скрылась за горизонтом, огромная, круглая и вся состоящая из кусочков. Что это была не звезда, конечно, мы в итоге не сомневались. Там за горизонтом находился военный аэродром.
И если сравнивать «звезду» с самолётами, летающими в том направлении, она была несравнимо больше их.


Он упал с неба.
================

Эту историю рассказал наш младший брат Володя.

Однажды Володя с другом поздним летним вечером возвращались из дальней поездки. Володя был за рулём. У них оставалось немного водки в запасе – пить в дороге нельзя, а вот рядом с домом другое дело. Остановились на окраине посёлка. Машину оставили на дороге. Ночь тёмная и звёздная. Тишина.

Вышли на поляну, рядом с дорогой, устроились на траве. Друг открыл пакет с остатками еды, достал стаканчики, Володя - заветную бутылку. Прикинули – грамм по 50 будет на каждого!

Володя открыл бутылку. И только собрался наливать, как вдруг с неба упал на них невероятно яркий ослепляющий свет. Друзья так и застыли на месте.

Какое-то время сидели не шелохнувшись. Потом враз взглянули друг на друга. Вскочили. В мгновение ока оказались оба у машины – не сговариваясь, не проронив ни слова. В машине Володя автоматически повернул ключ. Двигатель завёлся.

И только теперь они немного пришли в себя – луч не преследовал их. Успели разглядеть. Этот луч спустился с какой-то очень далёкой точки сверху и накрыл их. Уже сидя в машине, они увидели как луч, сужаясь, быстро поднялся до своей верхней точки и погас.

По-прежнему было темно и очень тихо. Только звёзды и ничего более.

Друзья вспомнили о брошенных остатках еды и упавшей из рук Володи бутылке. Желания вернуться за ними ни у кого не возникло. Двигатель взревел. Машина рванула с места.
Мы тогда ещё мало что слышали и знали об НЛО и др. явлениях.

И рассказ Володи об их приключении был невероятно удивительным.

Второе дыхание.

Самым утомительным для меня в колхозе было время сенокоса. Я по росту и силёнкам отставала от своих сверстниц Гали и Нины.

Нина вообще была уже большой девахой. Крупная, с почти взрослыми руками, она на голову выше меня. Галя же представляла что- то среднее между нами.

Посадили меня на конные грабли. Их огромные изогнутые зубы бросали меня в дрожь. Кое-как забралась на высокое металлическое сиденье – ещё одна такая же
вместилась бы рядом.

Едва успела схватить вожжи – лошадь привычно пошагала.

Мотнуло меня на этом огромном и неудобном сиденье сначала в одну сторону, затем - в другую. Яма на яме, кочка на кочке. Ухватилась за сиденье.

Вожжи выпали из рук. Запутались в ногах лошади. Она остановилась, и я сползла на землю.

Лошадка моя переступает нетерпеливо с ноги на ногу. Освобождаю вожжи из-под одной ноги, они попадают под другую. С трудом освободила их.

Опять вскарабкалась на сиденье. Ноги до упора не достают: того и гляди, сама могу свалиться под копыта лошади, а ещё хуже – под эти ужасные зубы грабель.

А тут ещё нужно вовремя ухватиться за рычаг, передёрнуть его, чтобы поднять и освободить от травы грабли. Дёргаю, дёргаю рычаг, а силёнок не хватает.

Пока с приключениями добралась до конца прокоса, другие уже по второму разу догоняют меня.

После этого заставили меня копны возить на место будущего зарода.

У лошади вместо оглоблей телеги – веревка с заострённой жердью. Острый конец жерди нужно протолкнуть под копну, перекинуть верёвку через неё.

С грехом пополам я заставила лошадь пятиться. С жердью же изрядно повозилась: то она в кочку воткнётся, то уйдёт в сторону, найти не могу.

Вся в мыле, я, наконец-то, доставила копну к зароду, сильно похудевшую и мало похожую на первоначальную. Конечно же, я опять отстала от всех на два-три подхода.

Перевели меня на другую технику – ручные грабли. Переворачивать валки и сгребать их в копны. Казалось бы, самое легкое занятие.

А если ты целый день на жаре? Всё тело потное, липкое и чешется. Пот заливает лицо и попадает в глаза, жжёт их.

Усталость. Жара. И пересохло в горле. Время идёт по-черепашьи медленно.

Подружки Нина и Галя смелее, сильнее и проворнее меня. Они успели не раз до ручья сбегать и с бригадиром поругаться. Я так не могла – пыталась честно заработать свой трудодень.

К вечеру и деревянные грабли кажутся чугунными. И ладошки в мозолях. И ноги переставляются через силу.

Когда начинают метать зарод, все подтягиваются с вилами и граблями к нему. Работа идёт на втором дыхании – близок конец рабочего дня.

Три-четыре часа напряжённой работы и зарод смётан. Пока 3-4 человека во главе с бригадиром «причёсывают» готовый зарод, остальные разбегаются. На горизонте заклубились густые тёмные облака. Не иначе – быть дождю.

Добралась до воды, пью и падаю на траву. Всё!
До стана идём медленно. Воздух становится влажным и душистым – заморосил дождик.

За овчарку – 10 рублей и 1 конфету.

Шел мальчишка по узкой, почти деревенской улице. Шел один и разговаривал. Странно. Мой племянник Антошка, а было ему лет семь, заинтересовался, подошел поближе к калитке. И увидел в руках у мальчишки что-то живое. В глаза бросилось сразу – у этого живого уши торчат.

- Эй, ты! Покажи, кто это у тебя? - И Антошка выбежал на улицу, - Ой, какой красивый! Овчарка?

- А ты думал? – подтвердил мальчишка, - Если нравится – продам! Давай 10 рублей.

А, заприметив у Антошки конфету, потребовал и её в придачу. Сбегал Антошка домой за деньгами – знал, где они лежат, вручил мальчишке деньги и конфету. И получил в свои руки живой черно-коричневый комочек с торчащими ушками. Счастливый, вернулся домой.

Антошка в то время жил со своей бабушкой, моей сестрой, а так как у них уже была собачка, поселили нового жильца у нас. Наша конура какое-то время пустовала и жили мы напротив друг друга в каких-то десяти-полутора метрах.

Полюбили щенка и мы все. Однако вопреки ожиданиям племянника, Бимка вырос не выше 35 см. Взрослые Антошку не разочаровывали по поводу породы щенка, а уж когда он стал любимцем, о том и речи не могло быть.

Бимка рос здоровым, весёлым и умным. Всех забавляли его всегда торчащие ушки. Зимы у нас суровые, а Бимка не обладал пушистой хорошей шерстью. На зиму его помещали у сестры в зимовьё.

Однажды мы дом продали. Новые хозяева оставили Бимку себе, но видно очень уж ему они не понравились. Антон уже уехал. А сестра увидела такую картину: тащит Бимка в зубах огромную кость из своей конуры через дорогу к дому её. Оставил у двери в зимовьё, побежал к своей конуре. Вытащил оттуда шкурку и тащит её к зимовью. Ещё сделал два захода к прежнему местожительству. Как оказалось, был у него запас костей там, теперь они все были при нём.

Устроился Бимка на шкурке возле зимовья, положил на лапки голову, смотрит глазками-бусинками на хозяев, пошевеливает хвостиком да ушками: вот, мол, теперь я у вас буду жить.

Приняли его с радостью. Сестра всё не решалась этот вопрос решить сама, видела как Бимке там неуютно. А он сам сделал свой выбор.

Не на жизнь, а насмерть…

Эту историю нам рассказала моя сестра Ирина, когда приезжала к нам в гости из Читы около трёх лет назад. И я нет-нет да вспоминаю её – уж очень необычная, хотя мы всю жизнь прожили в деревне, и всякое бывало, но такое…

Пропалывала сестра грядки, опёрлась рукой на бочку, передохнуть пора.Взгляд упал на землю – откуда столько муравьёв, раньше их много не было. И тут она увидела, что в их действиях что-то странное. Стала наблюдать. А муравьи-то двух видов: большие рыжие и маленькие черные. Раньше больших рыжих муравьёв не встречала, а вот чёрные всегда тут водились.

И идут они навстречу друг к другу. Идут размеренно, сплочённо, как будто два войска настроились на рукопашную. Только отдельные муравьи разбегаются в стороны.

Тут уж сестра глаз с них не спускала – что же будет дальше. А дальше началось такое…

Врезался «полк» рыжих муравьёв в стан чёрных… и полетели головы чёрных муравьёв на землю. Но чёрные не собирались сдаваться – нападают на рыжих, некоторые успевают забираться на спины им, кусают, падают. Но рыжие разбивают строй чёрных, косят их, как коса траву.

Многие чёрные муравьи спасаются бегством, заползают на бочку. Силы не равные. Строй рыжих муравьёв прошелся в прямом смысле по головам чёрных. И удалился куда-то только им известным по таким же возможно «чёрным» делам.

Поле сражения выглядело ужасно. Оно было усыпано трупиками и головками чёрных муравьёв. Погибших рыжих муравьёв было очень мало. Храбро сражались чёрные муравьи. Уцелели те муравьи, что забрались на бочку и немногие, успевшие убежать в траву.

Сражение муравьёв потрясло сестру жестокостью рыжих и отвагой чёрных маленьких муравьёв. Рыжих муравьёв сестра на своём участке больше не встречала, а черные муравьи восстановили свою численность: они всё также снуют по участку.

К вам приехал...ревизор.

Я в раздумье закрыла последнюю папку. Просмотрела свои записи, Но решение не приняла – утро вечера мудренее. А решалась судьба молодой женщины, мамы и жены начальника локомотивного депо, в котором работала она.

В течении нескольких дней я изучала документы, снова и снова сверяла подписи и суммы. Расчётчик заработной платы, она же жена начальника депо, по два раза в течении двух месяцев начисляла заработную плату своему мужу. Получала деньги по постоянной доверенности мужа. Как я убедилась, она только-только встала на путь преступления. И могла далее уже не остановиться! Бухгалтер просмотрела, а главный бухгалтер подписала платёжную ведомость не глядя. Странным было то, что кассир не заметила. Но как оказалось, кассира какое-то время подменял другой человек, чем и воспользовалась расчётчик.

В акт ревизии я решила не заносить факт преступления. Пожалела молодую семью. Поставила в известность начальника и главного бухгалтера. Присвоенную сумму женщина внесла в кассу депо в тот же день. И сразу же уволилась по собственному желанию. Рассказываю я об этом случае впервые. Знал только мой муж. Он, конечно, не одобрил моего поступка – самое малое за это я могла получить выговор от руководства.

Я в течении нескольких лет работала финансовым ревизором. Кто-то скажет – скучное дело. Я так не считала. Мой участок был от Урульги до Зилово на Забайкальской железной дороге. Но случалось выезжать мне и на другие участки. Однажды я два месяца работала на станции Уруша по приказу главного ревизора управления железной дороги. Но об этом ниже.

Главное качество для ревизора – внимательность и терпение. Это я поняла ещё в самом начале своей работы бухгалтером. Была у нас старший бухгалтер предпенсионного возраста. Отчеты счетовода нашего филиала она принимала не внимательно. Счетовода случайно поймали на присвоении. И наш главный бухгалтер приказал нам проверить все отчеты за время работы счетовода. Мы выявили присвоение около полутора тысяч рублей. Деньги не маленькие, если учесть, что оклад рядового бухгалтера был не более 70 рублей.

В первую очередь при ревизиях проводилась сплошная проверка кассы и все банковские операции на наличность. Не чистые на руку люди использовали множество способов «умыкнуть» деньги и другие материальные ценности. Обязательно сверялись росписи в получении денег на подлинность, сверялись суммы, номера, устраивались встречные проверки.

Таких встречных проверок в энергоучастке станции Уруша было проведено мною множество. Кассир присваивала деньги на протяжении нескольких лет. Книжки квитанций ей выдавались бухгалтером без печатей, а контроля за их использованием не было. Дебиторская задолженность неуклонно росла. Это почему-то не беспокоило главного бухгалтера.

Принимая деньги от населения, кассир проставляла в корешке квитанции сумму фактически оплаченную, а в квитанции сдаваемую бухгалтеру – в несколько раз уменьшенную. Схема до наивности проста. Безответственность и халатность бухгалтерии и ревизора позволили кассиру беспрепятственно воровать.

Регулярные ревизии, а именно один раз в год, в Уруше проводила старший ревизор. Поэтому ревизия была поручена мне. Работала я совместно со старшим следователем из Могочи, жесткой и темпераментной женщиной. Ссылаясь на свою интуицию, она перед завершением ревизии арестовала начальника участка на 3 дня. Обвинила его в соучастии с кассиром. Некоторые основания были – между ними была, как говорили люди, какая-то странная дружба. Работники предприятия обращали внимание, что кассир из поездок в Могочу в банк привозила продукты дефицитные и всегда делила их после работы с начальником.

Однако, его причастность к преступлению следователю доказать не удалось Кассира судили. И она отсидела в тюрьме от звонка до звонка 8 лет. Вышла на свободу уже в пенсионном возрасте.

Работать ревизором интересно, но… частые и длительные командировки утомляли. Я смогла продержаться не более трёх лет.

Стихия удивила…и навредила.

С югозапада надвигалась на поселок туча. небольшая. Такие в этом месяце наблюдались нередко. Погремит гром, посверкают молнии, прольёт туча воды свои и была такова.

И в этот раз, 12 июня, надеялись на краткосрочный и безобидный визит.

Однако всех ждала неожиданность: как всегда засверкало, загремело, хлынул дождь. Крупный и с ветром. Застучал град.

Только бы не перебил всё на участке – забеспокоились мы. Мы – это Володя, Даня, Саша и я.

В этот момент ветер как с цепи сорвался: всё зашумело, загремело, застучало, закачалось. В одно мгновение на улице всё побелело: в окно уже не было видно ни дождя, ни града, только с невероятной скоростью неслась мимо окон какая-то белая масса. Это не был град, не был снег и не был дождь в его нормальном понимании. Это была белая пузырьковая крутящаяся масса.

Не видно стало даже клумбы, а она всего-то в полутора метрах от окна. Затряслись рамы окон – казалось ещё мгновение и они вылетят наружу и притом вместе с нами. Мы непроизвольно отпрянули от окна.

Какое-то короткое время мы так и стояли с открытыми ртами и смотрели то в окно, то друг на друга.

Как всё неожиданно началось, так неожиданно и закончилось. Посветлело. Ветер сбавил обороты и деревья напротив нашего дома по инерции ещё качались и где-то недалеко гремело и сверкало.

Володя заметил, что на одной теплице почти оторвало крышу – чуть держится на месте, вот-вот улетит, а на другой - порвало пленку и она причудливо вытанцовывает на ветру.

Оказалось, у одних соседей на участке свалило деревья,у других - крыши унесло с построек на участке. Позднее стало известно, что в посёлке разнесло на части торговую палатку и в улице вырвало на одном участке несколько деревьев. На окраине посёлка эта невероятная сила переломила пополам толстенную сосну, остался торчать высокий пень с острыми длинными и неровными шипами.

Остался наш участок почти на двое суток без электричества.

Такой разгул стихии я видела впервые, а мне уже перевалило за семьдесят. Не позавидуешь тому, кто окажется на её пути. На другой день Саша уехала в Тулу. Оттуда позвонила – прямо перед ней упало дерево, но её не задело. Скорее всего это был результат минувшей стихии.

Сегодя, 19 июня, Людмила Б. прислала мне на почту две фотографии. Здания без крыш. А крыши с них - на земле,сплюснутые и разрушенные. Эти снимки сделал муж Людмилы Б., начальник Заокского энергоучастка на территории предприятия.

Неожиданная встреча.

Дальний Восток. Город Советская Гавань. Солнечно, тепло и влажно. Перрон вокзала до отказа заполнен людьми. Шум и гам со всех сторон. Все в ожидании посадки на поезд.

Мы с сестрой Ириной стоим вдвоём. Сестра то и дело с кем-то здоровается, кому-то улыбается, кому –то кивает. Мой взгляд переносится с одной группы людей на другую, гадаю – кто же из этих людей окажется моим попутчиком.

Перевела взгляд на кучку солдат неподалёку от нас. Они громко разговаривают, заразительно смеются. Один из них обернулся в нашу сторону.

Бог мой! Так это Гриша! – чуть не вскрикнула я.

Это тот самый стеснительный мальчик! Мой одноклассник и приятель. Та же светло-русая копна волос и огромные голубые глаза,обрамленные густыми и длинными ресницами, объектом зависти девчонок.

Кажется совсем недавно он догонял меня на мотоцикле, когда я топала пешком домой после школы, и предлагал свои услуги. Я не отказывалась – идти пешком далековато, целых четыре километра.

--Ира, посмотри на солдат!
--И что?
--Там Гриша Дьяченко! Подойди к нему.

С Ирой работала его сестра Валя Мечкивская. И Гришу она знала.

--Вика! Здесь! – удивился он.

Так неожиданно мы встретились за тысячи вёрст от наших родных мест.

Он-то и оказался одним из моих попутчиков. Отслужив в Армии, он уезжал из Сов.Гавани этим же поездом. Но пока не домой. а в Хабаровск – сдавать документы в институт.

Времени для общения у нас было достаточно. Вспоминали одноклассников, учителей. Вспомнили мы и то, как однажды он пригласил меня в кино. А в кинотеатре контролёром оказалась бабка, их соседка.

Во всеуслышание она посмеялась и назвала Гришу кавалером.

Можно себе представить, как мы неуютно себя почувствовали в тот момент! Название фильма мы так и не вспомнили. А вот чувство неловкости запомнилось обоим.

В Хабаровске я пересела на другой поезд.

Я не знаю, как сложилась его судьба – наши дороги больше не сходились.

К счастью никто не умер.

Кто-то гремит дверцей печки, выдёргивает задвижку из трубы, распахивает дверь. Кричит:

--Подъём! Быстро вставайте! Все на улицу!

Холодный воздух врывается в дом. Никто не вскочил. Вяло поднялись трое: двое мальчишек и я.

Цепляясь за стены и дверные косяки, вываливаемся в прихожую. Тошнит. Опускаюсь на корточки. Куда-то проваливаюсь. Кажется, что мои ноги поднимаются вверх и я плавно делаю кувырок через голову. Тишина. Пустота.

Дуновение предутреннего свежего ветра охладило лицо, попало под ворот рубашки. Открыла глаза. Сознание вернулось. Поняла – мы угорели. Мальчишки после меня выводят очередных пострадавших.

Покачиваясь на непослушных ногах, возвращаюсь в дом. Там, рядом со мной, спала Верка. Лицо её закрыто клетчатым платком, сдёргиваю. Застонала – живая! С трудом поднимаемся вместе с пола. Поддерживаю её и , качаясь, вываливаемся во двор.

Соседи услышали неладное, сбегали за фельдшером. Она бегает от одного к другому, суёт под нос ватку, смоченную нашатырём.

Я опять иду в дом. Пытаюсь кого-то растормошить. У некоторых пена у рта, лежат как плети. Кого-то мне удаётся поднять, вывести на улицу. Падаем вместе на пороге. Очнулась от резкого запаха нашатыря.

Крики и стоны далеко разносятся по селу. Вынесли последних, возле них суетится фельдшер. Пытается ей помогать бледный с трясущимися руками преподаватель. Он ночевал у знакомых. И появился у своих подопечных последним.

Нас, а это двадцать с лишним человек от 15 до 17 лет, накануне определили ночевать в пустующем доме. На пол настелили солому. Хорошо натопили печь. Ночью кто-то беспечно закрыл задвижку на трубе. Результат – отравление угарным газом.

Попутчики.

Кто часто ездит и по многу суток проводит в поездах, тот знает, как важно, чтобы попутчиком оказался человек приятный во всех отношениях. Но в купе, этой маленькой каморке, едут сразу 4 человека. И, как правило, абсолютно разные люди. Кто-то сильно храпит, кто-то каждый час приносит в купе жуткий запах дешевого табака, кто-то слишком много болтает ни о чем…

Словом, приходится мириться и приспосабливаться. Всё это в порядке вещей.

Главное, надо принимать людей такими, какие они есть. Находить компромиссы в отношениях.
Впрочем, этого правила надо придерживаться в продолжении всей жизни.

В марте этого года я возвращалась из Читы, города в Забайкальском крае. Одновременно со мной в купе поселился молодой человек в защитной военной форме. Лет тридцати с небольшим. Приятное открытое лицо европейского типа. Как-то грубовато и категорично попросил меня поторопиться убрать мои вещи. Больше он не проронил ни одного слова.

Наутро в купе вошла девочка-студентка. Я представилась и спросила попутчиков кто куда едет. Девочка – до Тюмени, молодой человек не ответил, я переспросила, он буркнул что-то. Пришлось ещё переспросить. Последовал ответ – до конца. И я до Москвы, - говорю я.

Студентка оказалась немногословной. Изредка мы с ней обменивались короткими фразами. А вот молодой человек на наше «доброе утро» ни разу не ответил, даже когда не был занят чтением или игрой на компьютере.

Из его разговоров по телефону, мы поняли, что он какой-то чин имеет, это подтверждал чехол с одеждой, возможно с формой.На месте службы у него отдельный кабинет.

В мой первый путь до Читы попутчиком оказался мужчина пенсионного возраста, седовласый, приятной наружности.Очень тактичный,во время уступал место за столиком.разговаривая, всегда улыбался. Ехал на север Байкала, туда, где прокладывался трубопровод. Он один из ведущих инженеров, прокладывающих трубопровод.Он не подчеркивал свою значимость, вел себя очень просто.

И теперь я сравнивала этих мужчин. И сравнение было далеко не в пользу нынешнего молодого попутчика.

В вагоне трое суток ехала молодая женщина с двумя детьми, семи и четырех лет. Они целыми днями бегали по вагону, кричали, визжали, безцеремонно заходили во все купе, хватали со столов телефоны и др.вещи. Мама их довольно спокойно относилась к их проделкам.

Студентка однажды сказала: - Не воспитанные детки!

-- Они просто гиперактивные, - как-то резко возразил наш молчаливый попутчик, закрывая дверь купе. Там опять расшалились детки.

--Основы воспитания закладываются до трех лет, - не смолчала я, - Это невоспитанность!

На этом разговор был окончен.

В конце четвертых суток попутчик засобирался и вышел в г. Горький.

И теперь я поняла, что он говорил в начале пути про г. Горький, а чтобы не приставали, сказал, что едет до конца. Вышел он молча, не взглянув на попутчиков.

Да, не сладко придется тем, кто окажется у него в подчинении!

Высокомерие – далеко не самое лучшее качество человека. В жизни, к сожалению, не так уж редко приходится сталкиваться с такими людьми. Кто-то презирает других только за то, что не получили высшего образования, кто-то считает человека больным на голову, если у него другое мнение, непохожее на его собственное…

Недавно прочитала изречение Поля Грэгга:
Наиболее гадкая черта – высокомерие.

Наш попутчик, хоть и обладал приятным и открытым лицом, явно был высокомерным человеком.

Мои учителя.

У нас было особое уважительное отношение к учителям. Их было много. Но в памяти сохранились единицы.
Помню первую учительницу Валентину Михайловну, спокойную и терпеливую. Она никогда никого не ругала. Учила писать красиво. Брала в свою руку нашу детскую ручонку и помогала выводить завитушки букв. Так формировался почерк.

Теперь времена другие – не до почерка. У внука Даниила я с трудом могу прочитать его письмо. Там буквы не просто похожи одна на другую – они будто бегут вприпрыжку, соревнуясь, какая из них выше подпрыгнет.

* * *
Часто вспоминаю преподавателя средней школы Валентину Николаевну Чиркову. На её уроках литературы была абсолютная тишина. А её эмоции - удивительно мягкие – без мимики и жестов. И только голос – то спокойный и тихий, то волнующий и завораживающий.

Под её влиянием мы полюбили Пушкина и Лермонтова, Чехова и Тургенева… . Если я раньше даже слышать не хотела о М.Зощенко, то с тех пор в который раз перечитываю его рассказы. Помятый и потертый сборник этот кочует со мной по жизни.

* * *
Трудно забыть преподавателя математики Льва Александровича Уварова. У доски он всегда стоял спиной к классу, лишь изредка оглядываясь в нашу сторону. Пишет и говорит, пишет и говорит. А ученики заняты чем угодно, только не математикой.

Исписал всю доску Лев Александрович, берет тряпку и быстро стирает всё.

--Мы не успели записать! - кричит почти хором класс. Крики наши не волнуют и не останавливают его.

--А башка-то на што?—неизменно отвечает он, делая ударение в слове башка на первое «а» и на «а» в предлоге на.

Уходит Лев Александрович после звонка весь измазанный мелом, от брюк и пиджака до волос.

* * *
А ещё из глубины моей памяти выплывает преподаватель истории. Имени её я не помню.
Это была довольно молодая и яркая во всех отношениях женщина.

Огненно-рыжий цвет волос, вызывающе яркая одежда. Громкий голос, подавляющий все шепотки и разговоры учеников. Она непременно ходила от двери до окна и обратно. Ненадолго останавливалась перед каждым рядом, при этом энергично жестикулируя.

--Америка всегда загребала жар чужими руками! - как гвозди, вбивала она в наши головы исторические истины.

Историю всегда все знали. Невозможно было что-либо пропустить из её рассказа мимо своих ушей.

Пять вёрст бегом за счастьем.

От тоски Марфе хотелось завыть по-волчьи. Она снова подбежала к двери и принялась стучать кулаками. –Выпустите меня! Но ни отец ни мать не отозвались. Оставалось ждать, когда они уедут – лошадь уже была запряжена в телегу. Наконец-то! Отец понукнул на лошадь, и телега с родителями проскрипела мимо окна.

Марфа соскочила с лавки, подбежала к окну. Ржавым гвоздём, который ей удалось отыскать, попыталась ковырять раму. Дерево крепкое, не поддаётся. Отец хороший столяр, рама вплотную подогнана к косяку. Марфа нетерпеливо огляделась – что бы ещё такое острое найти. Ничего нет!

Но тут взгляд её упал на крышку подпола. Спасена! Марфа вспомнила, что летом подполье открывают со стороны сеней для проветривания. В детстве они прятались там и могли спокойно выползать на улицу. Марфа, не долго думая, спрыгнула туда – выход есть! Пролезла легко. Свобода!

Прощание было тяжёлым, а потому недолгим.
Григорьевы уезжали из родной деревни налегке. С собой только самое необходимое. В первую телегу уместились Яков с Лукерьей, его мать Анна, дети Гена и Маша. На второй – два брата Якова Александр и Семен да вещички в узлах. Уезжали далеко за Байкал.
Убегали от голода, который поразил эти края.

Далеко позади остались провожающие. Но всё ещё не высыхали слёзы на глазах у Анны. Молодым тоже взгрустнулось, но они уже с интересом гадали, что ждёт их в тех далёких неведомых краях. И только Семен не принимал участия в этих разговорах.

Вот и вокзал. Выгрузились. В ожидании поезда сидели на узлах с вещами. Все молчали – приближалось время отъезда. Старшие вздыхали. Дети уплетали лепёшки, которые сунула им в карманы на прощание бабушка.

Семён нервно прохаживался неподалёку. Родители Марфы не отпустили её с ним. А ведь обещала, что не послушает их, поедет с ним хоть на край света.
--Да не волнуйся! Напишешь, как устроишься, она и приедет к тебе,--успокаивали его братья.

Решили перекусить и взрослые. Достали домашние припасы: огурчики, грибочки, хлебушек.
Что-то ёкнуло у Семёна – оглянулся. А там его Марфуша – не бежит, идёт спотыкаясь, раскраснелась, платком машет : я с вами, не оставляйте меня!

--Ай да Марфа! Пять вёрст бегом!

Яков говорит Михаилу, сопровождавшему их до станции: Ты передай родителям Марфы – всё будет по чести, поженим их на месте.

Уехала Марфа в далёкие края с любимым. Родила ему троих детей. Да только недолгим было их счастье – ушел на войну Семён и не вернулся, погиб.

Наш « вклад» в научные опыты.

Летом жили мы на полевом стане сортоучастка. В одной избе вдоль стен сплошные нары сколочены. Спали на них все вместе: посередине – дети, с одного края – женщины, с другого – мужчины.

Столовая на улице, под навесом. На обед варили суп гороховый и кашу гороховую. Каждый день. Завтрак и ужин – у кого что есть. Все полуголодные, а работа тяжёлая.

В тот раз на ночлег из детей нас осталось трое, от 9 до 11 лет. Да ещё Нина 15-16 лет. Она над нами верховодила. Долго не могли уснуть. Все разговоры непроизвольно возвращались к еде.

--Всем слушать меня – зашептала Нина.
По очереди выходим будто по нужде. Сбор за домом. На Мишкиной телеге.

Как нам казалось, все уже спали.

Ночь была лунной. Нина повела нас к делянкам с горохом. Присели на корточки. Принялись быстро срывать стручки. Горох молочный, вкусный.

А утром приехал агроном. Во время обеда он устроил нам разнос. Больше всех досталось Нине. Оказалось, мы испортили научные опыты. Было очень стыдно.

Наревелась – наплакалась вдоволь.

В детстве иногда нам приходилось пасти корову Зорьку с телятами. Однажды я пасла их на лугу. Целый день на жаре. И без кусочка хлеба. Пришло время направить их к реке. Да и самой уже хотелось и пить и есть.

А там кусты боярышника. Они просто огнём горели от переспелых гроздьев ягод.

Пока мои животные, напившись, лежали в тени, я набрала ягод в платок, попутно и в рот кидала. Потом решила, что гораздо интересней съедать ягоду лепёшками. Ягоды переспелые, лепёшки легко лепятся.

Ох, и вкусные они были! Наелась досыта.

Через некоторое время меня вдруг пронзила резкая боль. Желудок и живот были одной нестерпимо дикой болью. Вся в испарине, я каталась по траве. Не находила места от боли.

Это мучение продолжалось довольно долго. Когда боли утихли, я вдоволь наревелась-наплакалась. Отлежалась, и к вечеру благополучно вернулась со своими животными домой.

Вот такой жестокий урок я получила на всю оставшуюся жизнь.

Нина побледнела и онемела.

И вот я обрела новую семью. Геннадий – старший, Петя – младший. Между ними - Мария, Степан и Семен. Петя пошел в первый класс. Ещё до замужества, я на свой страх и риск шила платья знакомым. Первое, Нине Петровой, из шёлка. Не броская, изящная ткань. На тёмном фоне пастельных оттенков цветы и не яркая болотного оттенка зелень. И где только Нина её достала? А я в какой-то непостижимой самоуверенности, взялась за ножницы. И рука не дрогнула. До сих пор удивляюсь этому. Весь мой опыт к тому времени: бюстгалтер из шторки, украдкой от мамы, на печке, вручную, да трусики - из второй шторки. Скроила платье, сметала. И только во время примерки увидела ужасную ошибку: завысила талию на 15 см. Как током ударило: где стояла, там и села. Нина поняла. Не возмутилась, не заплакала - только побледнела и онемела. Но тут я быстро пришла в себя. --Нина, ты не высокая, юбка тебя полнит. Сделаем чуть поуже – хватит на кокетку. Сказано – сделано. С кокеткой платье получилось интересней. Нина осталась довольна. Второе платье сшила Вере, моей соседке. С этим проблем не возникло. За что она при отъезде из села продала нам кровать с металлическими хромированными головками, украшенными шишечками. Третью вещь я сшила Лукерье Матвеевне. Синий с белыми полосками штапель. Получилась шикарная чуть расширенная к низу юбка. По бокам наискосок карманы-обманки, подчёркнутые клапанами. Лукерья Матвеевна прошлась по селу в обновке – вот, мол, какая у меня невестка – мастерица. Четвёртое изделие, вышедшее из- под моих рук, ни много, ни мало как зимнее пальто для Пети. Перешила из старого, большого. Все были удивлены и довольны. Шила я без выкроек. Не было тогда ни каких-то пособий по шитью, ни журналов. Использовала опыт моей мамы. Она не учила шитью. Просто всё, что она делала, происходило на наших глазах. Как-то её соседка Елена захотела сама сшить для мужа трусы. Мама скроила, рассказала, как надо шить. Через какое-то время Елена прибежала: --Груша, ты неправильно скроила! Мама посмотрела и рассмеялась: --Ты же перевернула ткань с ног на голову! Пришлось Елене все распарывать и шить заново. Таким образом, нам давались уроки. А спали мы почти всегда под стук швейной машинки.